Роман Стивена Кинга «Под куполом» – о городе, отрезанном от мира невидимой стеной. Сегодня под такой же «купол» угодила сама литература. Под ним оказались не только современные авторы вроде самого Кинга, но и Пушкин с Гоголем. Что же произошло?
С 1 марта 2026 года в России книги с упоминанием контента, подпадающего под маркировку, обязаны иметь соответствующий знак Причина – реальное правоприменение закона. И здесь началось самое интересное.
Российский книжный союз (РКС) сформировал отраслевой перечень – единый открытый список произведений, которые требуют маркировки. Идея в том, чтобы работало «одно окно»: издатель занёс книгу в реестр, магазины и библиотеки увидели и промаркировали.
Как пояснили в самом РКС, издатель сам инициирует включение книги в перечень. Если книги в перечне нет, но у книготорговцев или библиотек возникли сомнения, они обращаются к издателю в трёхдневный срок. У издателя есть десять дней, чтобы провести анализ и принять решение.
Перечень будет пополняться еженедельно. И в нём уже более тысячи наименований: Стивен Кинг, Карлос Кастанеда, Виктор Пелевин, Харуки Мураками, и – внимание! – произведения русских классиков.
Пушкина – под маркировку? Да. И не только его. Под действие закона подпадают произведения Пушкина, Гоголя, Тургенева, Булгакова, а также переводы классики — всё, что издано с 1 августа 1990 года.
Границы между просто упоминанием и пропагандой размыты. Поэтому многие перестраховываются и ставят знак везде, где есть хоть малейший риск попасть под формулировку.
В издательских кругах, как сообщает издание Region29, признаются: поправки ставят их в тупик.
Сергей Анурьев (гендиректор «Литрес»)
Мы сняли с продажи около 4500 книг… закон настолько жесткий, что никакая маркировка использоваться не будет.
На платформе ситуацию с Пушкиным и Гоголем пока комментируют осторожно: в компании заявили, что изучают возможность ошибки. Об этом со ссылкой на РИА Новости сообщают «Москва 24», «Взгляд» и другие СМИ.
Борис Пастернак (генеральный директор издательства «Время») прокомментировал введение маркировки, сравнив новый книжный знак с «аварийно опасным участком дороги».
Юрист по авторскому праву Наталья Левених пояснила BFM.ru, в чём главная проблема для издательского бизнеса:
Мы, честно говоря, как юристы ожидали, что в этом перечне будет что-то конкретное, но министерство цифрового развития пошло по другому пути. Перечень представляет собой не перечень конкретных произведений, а общую формулировку: «Произведения художественной литературы, обнародованные с 01.08.1990 года и содержащие оправданную художественным замыслом информацию о наркотических средствах.
Александр Иванов (основатель издательства «Ад Маргинем»)
Понятно, что ни у кого из классиков никакой пропаганды, ни даже, по-моему, упоминания наркотиков нет. Всё это анекдотично и грустно одновременно.
Генеральный директор издательства «Эксмо» Евгений Капьев в интервью BFM.ru оценил потери отрасли:
Это десятки миллионов рублей суммарно. Плюс ещё потери от того, что мы не выдаём новые книги. Суммарные потери приличные.
Он объяснил, как это работает на практике:
Мы в итоге проверяем все книги, которые у нас вышли, есть в наличии. К сожалению, часть книг проверить невозможно, потому что нет файлов, а по закону все книги с 1990 года должны быть проверены. Как это выполнять – непонятно. Вся розница сейчас тоже не продаёт книги, а тратит время на то, чтобы взять книгу, снять с полки, наклеить наклейку, поставить обратно. Это требует колоссальных затрат.
Неужели наши законодатели предполагают, что издатели самостоятельно выявляют признаки упоминания наркотиков и самостоятельно ставят эту маркировку. Кто-нибудь из законодателей сам пробовал найти «оправданную художественным замыслом информацию» в 10-тысячном каталоге?
Сергей Лукьяненко, член Общественной палаты РФ, один из самых издаваемых в России писателей-фантастов и автор попавшего под маркировку романа «Рыцари сорока островов», в интервью РИА Новости назвал происходящее «безумием».
Сначала с иронией, а потом, честно говоря, с возмущением, потому что по контексту понятно, что наркотики там осуждаются. По формальному признаку упоминание есть. А значит, нужно маркировать, налепить наклейку, что до 18 читать нельзя, хотя книжка, в общем, подростковая. Это безумие.
В беседе с НСН (Национальная служба новостей, российское информационное агентство и радиостанция) Лукьяненко пошёл дальше, назвав происходящее «абсолютнейшим перебором», который доводит до абсурда идею борьбы с наркотиками.
Молодёжь смотрит на это как на взрослую глупость. Нам бы радоваться, что молодые люди хоть что-то читают, а доходит до того, что книги из школьной программы, которые им положено изучать в 6 классе, запрещают. Мы живём в мире с интернетом, медицинскими научно-популярными сайтами, где всё это рассказывается. А тут за то, что Шерлок Холмс употреблял что-то в 19 веке, на книжку лепится целлофан. Это имитация борьбы с серьёзной проблемой наркомании.
А простые читатели? Любой разговор об этом законе упирается в стену противоречий.
Ну, ладно, если у Булгакова, но у Гоголя что?
И действительно – в чём конкретно какая угроза от гоголевской «Ночи перед Рождеством»? В ведомственных ответах чёткого критерия нет.
Есть у читателей и другой резонный вопрос:
Может быть, лучше бороться с наркотрафиком, а не с книгами?
Подмена понятий действительно бросается в глаза. Закон призван бороться с пропагандой наркотиков. Но классическая литература – не пропаганда. Это классический критический реализм: литература отражает жизнь без прикрас, со всеми её тёмными сторонами. И в этом её ценность, а не вред.
Отдельно стоит отметить политический подтекст. Официальные лица не раз критиковали ряд сопредельных государств за попытки переписать школьную программу и маркировать «опасную» литературу. А теперь мы создаём механизм, который формально ограничивает доступ к той же классике. Мотивация, конечно, другая. Но результат для читателя – тот же.
Есть и ещё одно системное противоречие. Современные дети почти не читают книг. А теперь у них появится ещё один повод пройти мимо полки с Пушкиным: предупреждающая наклейка, которая подсознательно работает как «опасно». При этом на телевидении – бесконечный поток криминальной хроники и насилия. Формально подобная телевизионная продукция должна выходить в эфир с 23:00 до 4:00 со специальной маркировкой «18+». Но кто реально видит эту плашку на несколько секунд в углу экрана? И работает ли это исключение для новостных сюжетов об убийствах и трупах?
Впрочем, это риторические вопросы. А настоящая ирония кроется в другом: Федеральный закон № 436-ФЗ от 29 декабря 2010 года содержит специальное исключение: без знака информационной продукции могут транслироваться телепрограммы, имеющие «значительную историческую, художественную или иную культурную ценность для общества».
То есть классический фильм или спектакль – даже с сомнительными сценами – покажут в любое время и без маркировки. А книгу Пушкина – с тем же культурным статусом и теми же «сомнительными» упоминаниями – обязаны оклеить предупреждением на 5% обложки, обложить повышенным НДС и продавать только взрослым.
Экономика абсурда? Да. Самое болезненное – не маркировка как таковая, а её последствия для кошелька и для бизнеса.
Что в сухом остатке?
Закон есть. Перечень РКС – работает. Маркировка наклеивается. Книги дорожают. Классика получает ярлык «опасный контент». Издатели несут миллионные убытки. Писатели и читатели в шоке.
Остаётся имитация борьбы с серьёзной проблемой. Пожалуй, это лучшая маркировка для всей этой истории. Только не книжная.
Источники
1. Официальный перечень РКС, порядок внесения книг ссылка
2. Развёрнутое интервью Сергея Лукьяненко (НСН) ссылка
3. Гендиректор «Эксмо» о потерях от нового закона (BFM.ru) ссылка
4. Перечень: Пелевин, Сорокин, Кастанеда (Год Литературы) ссылка
5. Перечень: Стивен Кинг и другие (ForPost) ссылка
6. Глава «Эксмо» Капьев предупредил о подорожании книг (Газета.ру) ссылка
7. Интервью Сергея Анурьева «Коммерсанту» (Эксперт) ссылка
8. Блог издательства «Время» (Борис Пастернак) ссылка
9. «Литрес» начал проверку маркировки русских классиков (ОСН) ссылка
10. Федеральный закон № 436-ФЗ (ГАРАНТ) ссылка
Татьяна Мусса. Вся Россия
